Рита Тальвердиева: СЕМЬ ОБРЕТЕННЫХ Я (новелла)

Предсказание Он упал на мягкое сидение вагона «СВ», бросив объемный портфель рядом. На миг погрузил лицо в растопыренные ладони, взъерошил волосы, мотнул головой. Показалось, сейчас отряхнется, как пес от воды. Но он этого не сделал. - Уфф-ф, - резко выдохнул он и улыбнулся. Приятный молодой человек с аккуратными рыжеватыми усами, слегка за тридцать. – Николай, - представился он, уже сияя лицом. - Михаил Данилович, - кивнул Мармаров. – Тоже до Кисловодска? – для проформы спросил он. - Почти. В Пятигорск. Командировка, - еще шире улыбнулся Николай. - А я на отдых. - По пять капель? – Николай водрузил на стол плоскую фляжку. – За знакомство! А там и чай принесут, а? - Спасибо, нет. - А я приму, - припал он к горлышку. – Не верится, еле вырвался, - Николай вновь тряхнул головой и поднялся. – Я – за чаем. …Через час Мармаров знал о случайном попутчике практически все. Рано потерял родителей. Но выпрямился, пробился, состоялся и, неведомо как, попал… в зверинец. Жена – крыса, ее сестрица – селедка, теща – кобра, детки – два поросенка… Но и на работе не все гладко. Директор – самодур: два года обещает назначить руководителем отдела и тянет. Сам не «ам»… Специалисты его класса везде нужны. А жена пилит. И теща – шипит, капюшон раскрыла… - Жениться нужно на сиротах! – Николай напоследок припал к фляжке и отбросил уже пустую. Чай тоже был выпит, наспех приготовленный ужин из традиционных бутербродов и сваренных вкрутую яиц подошел к концу. - Почитать бы чего перед сном, - потянулся Николай, выразительно глянув на толстенную книгу на полке Мармарова. - Это не для чтения. - Интересно, - прищурил глаз Николай и потянулся к книге. – Кхм... астрологические таблицы… Ин-те-ре-сно, - удивленно протянул он. – Так вы – астролог?! А я тут распинаюсь, когда… - Когда – что? - Когда вам и так должно быть все известно. - Я не ясновидящий, - поднялся Мармаров и убрал книгу на сетчатую полку. - Михаил Данилович, простите. Можно один вопрос? - Ну если один, - ухмыльнулся Мармаров. - Один, - упрямо тряхнул головой Николай. – Когда?! Когда я соскочу с этого беличьего колеса? Когда я жить начну?! - А вы – не живете? - Не живу, - замотал он головой. – Вырываюсь порой, но… Жена – крыса… - Теща – кобра, - без улыбки кивнул Мармаров. Николай осекся, насупился. - Нет ответа? – с сарказмом спросил он. Мармаров пожал плечами. Николай понимающе повел глазами. - Впрочем, - решился Мармаров, - ответ найти можно. С попутчика мгновенно слинял сарказм, лицо вытянулось. Он подался вперед, подперев рукой подбородок. - Но вначале позвольте несколько вопросов. Николай закивал и распрямился. - Теща давно болеет? - Пару лет как, - уставился он. – А причем тут… - Живет одна? - С младшей дочкой и ее мужем. Выскочила за непризнанного гения-программиста. - Гений – это хорошо, – Мармаров задумчиво постучал пальцами по столику. – А детки ваши в детсад не ходят? Он мотнул головой. - Гувернантки, как я понимаю, у вас нет? Николай смерил астролога взглядом: - И садовника – тоже. - И в кружки ваши дети не записаны? – продолжил Мармаров. - Не записаны. Я ж говорил: сыну – всего 5, а дочке – 6. Погодки. - Ну-с, вот прогноз и вырисовывается. Внимаете? - Внимаю, - во взгляде Николая плескалась гремучая смесь: жгучий интерес, лед недоверия и боевая готовность обернуть все в шутку. - Как только непризнанный гений получит признание, а свою тещу вы захотите назвать мамой, ваш начальник пойдет навстречу! Получите и высокую должность, и соответствующий оклад. - А премиальные? – рассмеялся ему в лицо Николай. - Премиальные ждите после ближайшего утренника. - Какого утренника?! - Предновогоднего, к примеру, - пожал плечами Мармаров. – Где ваши детки исполнят соло. Под аплодисменты, разумеется. - Ну и шутки у вас, - зло отмахнулся Николай и стал сосредоточенно взбивать плоскую подушку. - Спокойной ночи. На пожелание Мармарова Николай лишь что-то невнятно буркнул.   Николай Еще накануне я чуть ли не скрипел зубами. Повелся, болван, на нелепые сказки случайного попутчика. Я-то! Все сказки для которого закончились в девять лет, когда в авиакатастрофе погибли и мать, и отец. А жизнь обернулась бесконечной драмой с подспудным порывом – дотянуть до очередного антракта. Вырваться! Поэтому сегодня, несмотря на скудный дорожный завтрак, я словно воскрес: антракт же! На целых 8 дней. Вырвался! Ну, а нестандартный, хотя вполне респектабельный, попутчик – лишь занимательный жест случая. Расслабься, Ник. Ты же – вырвался. - Может, и сон разгадаете, - неожиданно для себя спросил я Мармарова. – Занятный такой, ясный… Честно говоря, даже кошмарный. Бр-р-р… - Я гадать не научен, - повел бровью попутчик. - Посоветуете что-то, - пришлось выдать обаятельную улыбку. – В третий раз сегодня видел – мороз по коже. - Рассказывайте! – усмехнулся Мармаров, отложив в строну еще нераскрытый еженедельник. - Начало неясно... Яркий свет, громкая речь, столики, визг скрипок… В руках тяжелый поднос. Под салфеткой, я знаю, голова врага. «Заказывали?» – хохочу. Другие, а там много людей, хохочут тоже. Чьи-то обезьяньи пальцы вдруг срывают салфетку. Хохот оглушает. На подносе – голова. Моя. Только усы – седые. Под дикий оглушительный хохот я просыпаюсь. Все! В эту ночь – уже третий раз снится… - Судьба считает до трех, - сухо обронил Мармаров. Фраза Мармарова ввела меня в ступор. Да и пока сон пересказывал, стало не по себе. Да, да – страшно. До жути… - Так разгадаете? – взглянул я на него. Мармаров укоризненно поморщился и вздохнул. – Похоже на вещий, - задумчиво произнес он. - Вы упиваетесь ролью статиста, так как неоткрыты душой к близким. Плывя по течению, временами вырываетесь. Но обречены на вечное возвращение в «зверинец». А это – чревато. А эта голова на подносе – кукиш самому себе. Пора использовать голову по назначению. - Рецепты прилагаются? – я почувствовал, как дернулась щека. - Сколько угодно, - отпарировал Мармаров. - Когда семья - «гиря», преврати ее в воздушный шар. И откроются горизонты и семь еще не открытых вами сторон света: ваши семь «Я». - Семь «Я»? – старательно изобразил я зевок, чтобы скрыть неясное напряжение. – Знаю, слышал: муж, жена и пятеро детей. Мне до этого идеала не допрыгнуть. И не только мне… - Слышали звон… Я – о принципах Домостроя. О семерых наших «Я»: потенциалах развития, спроецированных на наших близких. - О! – непонятная ершистость лезла из меня как пух из подушки. - Именно. По нашим тетям-дядям, к примеру, может идти подсказка о нашей работе, либо о потенциальных болезнях. Предупрежден – значит вооружен. Это работает, Николай. - Мой дядя самых честных правил, когда не в шутку занемог, - отшутился я. – В точку? В глазах Мармарова заплясали чертенята: «Какое низкое коварство, Полуживого забавлять, Ему подушки поправлять, Печально подносить лекарство, Вздыхать и думать про себя: Когда же черт возьмет тебя!» - Вот это точно в точку, - уже развеселился я. - Если б «молодой повеса» разбирался в основах Домостроя… - Да причем тут ветхий Домострой?! - Домо-разруха, на ваш взгляд, лучше?.. - Извините, - покаянно опустил я глаза. - Основы семьи выстроены на астрозаконах, и самый первый из них – Благословение одителей на венчание. Не на брак, заметьте, на – супружество. - Благословение? – переспросил я, опасаясь, что перечень будет долгий и в духе ветхозаветных истин. - Удивляетесь? – повел он бровью. – Это как дирижер с палочкой. На первый взгляд, не нужен вовсе. А оркестра – нет. Лишь при благословении и любви две половинки образуют неделимое целое. Человек постепенно обретает недостающие ему семь «Я». А когда готовы чертежи, можно и дом построить. Ясно излагаю? Я пожал плечами. - Ладно, - махнул рукой Мармаров. – Ближе к телу… Про тещу-кобру я понял. А что – тесть? - Два года как не стало. Месяц в больнице и – все. Добряк мужик, понимающий, - вздохнул я. – Всей семьей ухаживали за ним, дежурили по очереди… Жалко. - Хо-ро-шо, - вдруг потер руки Мармаров. Я ошалело уставился: - Что хорошего-то?! - Простите, я о другом. Вернее – о вас… Тесть – это одна из проекций нашего «Я» - точка опоры и… конец жизни. Так что теплом и участием семьи, когда пробьет ваш час, вы обеспечены. - ?!! - «Онегиных», говорю, в вашей жизни не будет. Стало быть, есть надежда. - На что?! - Вашим отношением к тестю вы подстелили себе соломку. - Под свой смертный час? - Не только. Вы не будете знать проблем с недвижимостью, к примеру. Дом у вас будет всегда. С момента рождения такую точку опоры способна дать только мать. Призвание отца – помочь установить верхнюю планку, определиться с карьерой, дать крылья для вертикального взлета. С девяти лет вам, действительно, приходилось трудно. - Именно, - задергалось вдруг веко. – Ни дна, ни покрышки… - Но после женитьбы… - Действительно, - ахнул я. – Именно после женитьбы сложилось и с работой, и… Правда, пошел в примаки, но… - С благословением?.. Я кивнул: - Приняли как родного, это ж все теща… - Стоп. Отношения с тещей – это еще одна проекция на желанный вертикальный взлет, на карьеру… - И на отношения с начальником?! – озарило вдруг – В точку! Ровно два года как умер тесть; ровно два года как теща взбеленилась, а мой директор стал голову морочить. Но он обещал же!!! - А вы? - Что я? Я вкалываю, зарабатываю для его фирмы весомую прибыль. - Я о проекции. Вы тоже, видимо, давали обещания. - Кому?! - Видимо, теще, тестю. Строить отношения, любить и беречь их дочь, внуков… Все взаимосвязано, Николай. Вспоминайте. Было! Я вздрогнул. - В больнице… Тесть взял меня за руку, – комок застрял в горле. – Два года назад… Комок все никак не проглатывался. Я поднялся и, взяв стаканы, вышел за чаем. - Мне с лимоном, - раздалось вслед.   Каждый выбирает по себе - Вы ясновидящий, Михаил Данилович! - Бросьте, - отмахнулся Мармаров. – Чай с медом и лимоном - изумительное сочетание. Угощайтесь, - и придвинул ближе баночку. - Ну, а если, - не выдержал я. – Если б мои родители были б живы, то «основа под ногами» и планка-карьера оказались бы в ажуре? - Не планка, и не карьера, - рассердился Мармаров, – только проекция, знак! Чтобы легче соорентироваться в социуме. - Значит, придется ублажать Ольгу Николаевну, - скорчил я гримасу. – Тещу! - Отношение тещи – верный индикатор взлета или падения. Выбирайте! - Легче жену поменять. Вместе с тещей. - А дети? Дети – лучший индикатор удачи! Вы решитесь на развод с фортуной?! - А?.. - Наполеону изменила Фортуна сразу же после развода с Жозефиной. На-по-ле-ону! - Понял-понял, - выставил я руки. – Короче, если теща с утра ходит хмурая, лучше на глаза начальнику не показываться? - Знак верный, - как ни в чем ни бывало кивнул Мармаров. - Еще вопросы? - Нет, - помотал я головой, – то есть да! Что это за присказка о Руслане? - Каком Руслане? – взметнулась соболиная бровь. - Непризнанном гении. Так зовут мужа моей… Ну, то есть мужа сестры моей... Тьфу ты… Короче, Вики! - Я понял. Это из той же серии – влияние еще одной проекции из семи «Я». Дайте мне лист бумаги. Я тут же достал из портфеля тонкую пачку и протянул ручку. Одним движением Мармаров нарисовал круг, провел две стрелки. Круг стал похож на компас. Там, где у компаса Север, Мармаров надписал: карьера, начальник, отец, теща. - Они, вернее, их отношение к вам держат планку ваших жизненных целей. - Все же легче договориться с тещей, - попытался пошутить я. Мармаров рассмеялся и стал что-то выводить своим убористым почерком. - Ого, - глянул я из-за его плеча. – Сколько всего наворочено, - и ткнул пальцем там, где у компаса – Запад. – Тут и жена, и явный враг, и партнер… Не нравиться мне эта проекция. - Каждый выбирает по себе, - глубокомысленно изрек астролог. – Главное, есть выбор. - Взгляните сюда, - ткнул он ручкой там, где у компаса – Восток, - ваше «Я» и счастье сестры жены сошлись в одной точке. А «Я» Руслана притаилось в сфере ваших контактов, командировок… Вот оно! – отбросил он ручку в сторону. – Ваш успех в этой командировке притянет и ему удачу. Да еще какую! Как только непризнанный гений станет признанным… Вдруг пронеслось в голове загадочное предсказание. И все сложилось. - Я постараюсь помочь Руслану! – решительно кивнул я. - Себе, молодой человек. Себе! А заодно обретете и «ангела на плече», - ткнул он повыше горизонтальной линии. Взятая Русланом планка станет для вас защитой от невзгод и ошибок. - И от «тайного врага», - прочел я ниже. - Именно. Осталось сделать лишь шаг навстречу. Вперед! В ту ночь я долго не мог заснуть. Пытался даже считать слонов. Но сквозь мерный стук колес прорывался иной счет: я, жена, дом, дети, теща, Вика, Руслан. Семь проекций простого человеческого счастья. Мои семь «Я». Я, жена, дом, дети, теща, Вика, Руслан… Я, жена, дом… Я…   Сюрприз - А где наши поросята? – обнял я Любу. - Тс-с. Сюрприз, - потянула она меня к гостиной. – Стишок учили к твоему приезду. - Стишок? – удивился я. – Постой, а подарки? – кивнул я на новую дорожную сумку, притулившуюся рядом с портфелем. - После, после, - распахнула жена дверь и на шею мне с визгом бросились Леночка и Юра. - Красиво? – обезьянкой покрутилась Леночка в кружевном платьице с блесками. – Бабуля сшила! - Пошли! – бульдозером заурчал Юрка, подталкивая меня в спину. Я зашел в комнату, не успев снять даже куртку. Стол был накрыт к обеду. В центре стояли два табурета. На диване разместились наши: Ольга Николаевна, Вика, Руслан, Люба и даже соседка по площадке Анна Ильинична. Я поприветствовал всех и присел рядом с Любой. Дети взобрались на табуреты. - «Перчатки», - торжественно объявила Леночка. - Самуил Маршак, - сообщил Юрочка. Потеряли котятки На дороге перчатки И в слезах прибежали домой: - Мама, мама, прости, Мы не можем найти, Мы не можем найти Перчатки! - Потеряли перчатки? Вот дурные котятки! Я вам нынче не дам пирога… Это был действительно сюрприз! Мои поро… Кхм… Мои малыши кроме пары четверостиший ничего не знали. А теперь – шпарят наизусть, да в лицах, да с выражением. По очереди. Леночка за маму Кошку. Юрочка - за котят. - Отыскали перчатки? Вот спасибо, котятки! Я за это вам дам пирога. Мур-мур-мур, пирога, Мур-мур-мур, пирога, Я за это вам дам пирога! Аплодисменты были заслуженными. - Браво-браво! Громче всех кричала Анна Ильинична. Я чуть ли не отшиб ладони. В носу вдруг защипало. Я быстро смахнул слезу. - Пап! Ты что – плачешь?! - подбежала Леночка. - Перчатки потерял?! – ахнул Юра. Я проморгался и мотнул головой: - Нашел! Я нашел!!! - И машинально похлопал себя по карманам. Леночка выбежала в прихожую: - Так вот же они – перчатки! – вприпрыжку вернулась она с трофеем. Я подсадил Лену на одно плечо, Юрку - на другое и поскакал в прихожую, крича во весь голос: - Я нашел! Нашел!! - Я нашла! – ревниво поправила меня Леночка. - А теперь можно и подарки, - шепнул в ухо Юра. Подарки достались всем. Руслану – визитная карточка потенциального инвестора из Пятигорска. Жене – флакон любимых духов. Юре – белую папаху, привет с Кавказа. Леночке – набор открыток с видами Пятигорска. Вике – сумку со стразами. Даже Анне Ильиничне я вручил сувенир – статуэтку Остапа Бэндера у Пятигорского Провала. Напоследок из сумки я вытащил шаль ручной работы. - А это вам, мама. - Золотой у вас зять, - шепнула Анна Ильнична. Но он услышал. - Сын, - поправила Ольга Николаевна. – У меня – золотой сын. Коментари